%d1%82еснота наших жилищ для нас, детей, компенсировалась внешним простором. Все вокруг было нашим в наших играх и затеях. Нам не приходилось останавливаться, ничто не перекрывало нам дорогу, и не было проблем, где устроить игрища типа «казаки-разбойники», или соревнования по бегу, или прыжки с трамплина на трамплин на велосипеде, или в морозную, снежную зиму, где залить каток и соорудить горку.

Были лидеры. Помню Мишку Жовнера. Старший среди ребят он, слывший вором, умело объединил всех нас, и мальчиков и девочек, в «колхоз». Заброшенный сарай был вычищен под «управление». Мы, девочки, белили, мели, мыли эту развалину и внутри и снаружи. Из круп, картошки, сала – всего, что могли прихватить из дома, готовили обед на всех «членов колхоза».

Затейником и выдумщиком был мой старший брат. Он многое придумывал. Даже, помню, ставил пьесу, переработав какой-то тогда популярный героический сюжет. Действие шло под звуки Интернационала, льющегося из подаренного патефона. Сценой служил дворовый закуток, а занавесом – несколько простыней. Все делалось очень серьезно и с удовольствием. Смотреть представление собирались и дети и взрослые.

Брат проводил с нами соревнования по бегу и гимнастике. Это происходило на большой поляне. А еще он показывал разные фокусы на велосипеде. Помню, он прыгал с одного трамплина на другой. Трамплинами служили широкие доски, поставленные на ящики. Для пущего эффекта под ящики сажали двух малышей. Волновались и исполнитель прыжка и зрители.

Заводилами среди девочек была Лилька и я. Мы обычно устраивали танцевальные представления. Шили себе «пачки» из бумажных лент (выброс конфетной фабрики), долго репетировали и дома и на улице, а затем где-нибудь на террасе давали представление перед публикой: танцевали «лебедей», «барыню», «казачка». Это – летом, а зимой… Помню каток в саду одной из дач – там мы носились на самодельных коньках. У кого были лыжи – шагали на них «до балки». Там отличные были спуски.

Помню, зимой были забавы и поопаснее: на самодельных коньках, держась сзади за кузов грузовика, кататься пока хватит сил по бугристой мостовой и отрываться от кузова – это был самый опасный момент. Или летели с горки на листе фанеры, горланя: «Я красавица южная, никому не нужная».

Соседство с воинской частью тоже добавляло нам развлечений. Помню, мы с Лилькой, ухватившись за задок груженой навозом подводы, едем и поем, что есть мочи. Возница-красноармеец нас не гонит: для него это тоже забава.

Однажды, Лилька каким-то образом получила доступ к незнакомой лошади, а та на полном скаку устремилась в свою конюшню, едва не снеся о косяк Лилькину голову. Отчаянная Лилька могла под восторженные взгляды нас, девочек, перемахнуть через наполненный водой тир, держась руками за трос. Никто другой из девочек на такое не решался.

Для всех нас любимой забавой было лазить по деревьям: взобраться на третий ярус веток дуба-великана и сидеть там, обозревая все вокруг; или обустроить себе на дереве дом; помыть пол (т.е. ствол), развесить на ветках картинки – конфетные фантики. Даже умудриться устроить на дереве постель.

Забавой было взобраться на крышу дома по прогнившей лестнице и подолгу сидеть там на горячей черепице, рассказывая друг другу сказки.

Еще одним таким местом была огромная куча песка за стеной соседнего с нашим переулком толевого завода. Взбирались на верх этой кучи и кубарем скатывались вниз.

Пространство позволяло нам «делать себе весело». И мы были полностью самостоятельными в этом пространстве.

Было еще всегда желанное кино, для меня не всегда доступное. Билет, помню, стоил 25 коп. Мой старший брат был большим любителем кино. В толстую тетрадь он записывал названия всех просмотренных им фильмов и свои впечатления о них. Мама считала это занятие очень полезным для его развития. Поэтому, когда брат просил «на кино», мама могла отдать ему последние 25 коп. А мне говорила: «Ты еще успеешь, у тебя еще все впереди». Этот мотив я слышала постоянно. А впереди была война…

Был еще Народный театр в соседнем с нами железнодорожном поселке. Он действовал только летом, потому что располагался под открытым небом. Была «ракушечка» сцены с кулисами, деревянные скамейки для зрителей и деревянная же ограда. Вход был платным, но не для мальчишек: они смотрели представление с окружавших ограду деревьев. В театре ставили, в основном, украинскую классику: «Наталку-полтавку», «Запорожцы за Дунаем» и пр. Артисты в национальных костюмах, их певучая украинская речь, их песни и танцы – все вызывало во мне восторг и желание стать артисткой. В те годы мне казалось, что есть только две по-настоящему достойные профессии – артистка и пилот. Можно их совмещать – утром летать в небе, вечером – выступать на сцене.

Каждое лето меня и брата Вову, а после войны, и младшего брата Валерия, отправляли в пионерлагерь. Мы все трое не любили лагерь: вставать и ложиться под звуки горна, шагать строем на линейку, стоять по стойке «Смирно!», не мочь выйти за ограду лагеря – тоска! Самое устойчивое воспоминание о лагерной жизни – это я у решетки ограды в ожидании родителей. Конечно, были и приятные моменты. Например, выступления у костра. Помню, я и две другие девочки, одетые в лохмотья беспризорников, взявшись за руки, танцуем и поем:

«Мы бузотёры, различной масти

Всех нас судьба свела.

И нам, бузотёрам, железные шторы

Жизнь в отместку дала».

Волнующим событием был ночной поход. Шли куда-то далеко в степь под Люстдорфом. Днем, накануне, делали «скатку» из одеяла, складывали в заплечный мешок все необходимое. Очень рано легли спать. Ночью команда: «Подъем!» Сразу встать трудно, но встаем, отправляемся. А потом была ночная степь. Звук цикад. Под ногами мягкая пыль. Вверху – звезды. Не помню, как долго длился поход. Помню только ощущение необычности происходящего и приятной усталости по возвращении в лагерь.

В гости на отдых старший брат и я тоже не любили ездить. При всей бедности нашего быта, мы не любили расставаться с домом. Даже если там, куда нас приглашали, было сытно и уютно. Помню, как возмущалась наша тетушка Катя, от которой мы сбежали – брат через 3 дня, а я – через неделю. Тётка была тогда замдиректора МТС (машиностроительной станции). В ее доме – полное изобилие. И местность красивая: фруктовый сад, река, рядом лес. А нас тянуло домой в Одессу. «Чего вам не хватает», возмущалась тётка. А нам не хватало Дома…

%d1%81%d0%bb%d0%b5%d0%b4%d1%83%d1%8e%d1%89%d0%b8%d0%b9%d0%bf%d1%80%d0%b5%d0%b4%d1%8b%d0%b4%d1%83%d1%89%d0%b0%d1%8f

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники