%d1%80еволюционный период в жизни нашего отца закончился резко и драматично. Знаю об этом со слов мамы.

В 21 году он был членом Одесского Ревтрибунала. В городе свирепствовал голод, люди умирали от истощения прямо на улице. В какой-то день тогда в город приехала знаменитая большевичка Александра Коллонтай, в честь которой городскими властями был устроен пышный прием в гостинице «Лондонская»: белые розы, шампанское, икра и пр. Кто-то из возмущенных жителей города написал жалобу в Ревтрибунал – «банкет в такое-то голодное время». Папа пытался дать жалобе ход, а председатель положил ее под сукно. Тогда мой 21-летний папа в пылу гневного спора положил свой партбилет на стол председателя и вышел. Председатель замял скандал, отпустил строптивца, не наказав его. Мама говорила, что в 21 году такое еще было возможно. Папа вернулся в с. Визирка к своей молодой жене (из-за голода в Одессе мама оставалась жить в деревне). «Надюнька, – сказал он маме, – я свободен». Он стал простым беспартийным советским служащим. Со временем окончил Вологодский институт молочной промышленности и работал инженером-технологом на Одесском Молзаводе.

Помню из детства, что над кроватью родителей висела шашка – единственная известная мне реликвия папиной боевой молодости. Мне кажется, папа ею очень дорожил. А однажды, когда нас пришли выселять (я присутствовала при этом), один вид этой висевшей на стене партизанской шашки помог папе отвадить пришельцев.

В нашем семейном альбоме есть фотография второго нашего деда – маминого отца, Григория Порфирьевича Денисенко, в молодости. Простое крестьянское лицо. Чувствуется темперамент и энергия. Род деда Григория – потомки запорожцев. Это те запорожцы, которые после разгона Сечи Екатериной Великой переселились на запад империи и осели вблизи моря, вблизи тех мест, где начиналась Одесса. Не помню, чтобы мама рассказывала нам о предках. Было «не то время». Не принято было уходить в свою историю, да и вряд ли она и знала ее. А вот о своем отце мама рассказывала нам часто. По ее словам, он был деятельный и инициативный. Имел несколько наделов земли, баштан у самого моря, мельницу. Даже квасом занимался, привлекал к этому делу всю свою большую семью. Был членом правления сельского кооперативного банка. Вел коммерцию с друзьями-евреями из Одессы. Фамилия Кельберт (это был первый его друг) часто звучала в нашем доме. Мама говорила, что до революции 1905 г. дед был очень набожный: в подвале хаты оборудовал себе молельню, куда часто уединялся. Но вскоре из близкой Одессы стали долетать к ним в село ветры революции – лететь недалеко, всего 35 км – и с дедом (тогда ему было около сорока) что-то произошло. Он порвал с Богом, стал посещать революционный кружок и проникся духом Революции. Власти разогнали кружок. Деда на два года сослали в Херсонскую губернию.

Фамилия нашей бабушки – Бабенко, а имя Федора. Всего у четы Денисенко родилось 13 детей, трое из них умерли в младенчестве. К началу революционных брожений на селе семеро из десяти братьев и сестер были уже достаточно взрослыми. Братья Петя, Миша, Гриша и сестра Катя «ушли в революцию». Гриша погиб в Гражданскую. А все заботы по хозяйству легли на плечи матери и ее безотказной помощницы – старшей дочери Анюты. Где-то в начале 20-х случилось главное горе семьи – умерла мать: стирала белье в холодном пруду, простудилась. Ей было всего 49 лет, а ее младшеньким, мальчикам-близнецам, по полтора года. И они умерли тоже.

%d1%81%d0%bb%d0%b5%d0%b4%d1%83%d1%8e%d1%89%d0%b8%d0%b9%d0%bf%d1%80%d0%b5%d0%b4%d1%8b%d0%b4%d1%83%d1%89%d0%b0%d1%8f

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники